Склонилась мать, молясь о сыне.
Он в колыбели безмятежно спит.
“Пусть сердце к Богу не остынет
У малыша, кто сладенько сопит!
Пусть свои малые ладошки
Сомкнёт в молитве он к Творцу;
И главным станет для сей крошки
Служить Небесному Отцу!”
Взывает женщина о чаде.
Во сне сынок в мечтах своих летит.
“Дай, Господи, в сыновьем взгляде
Всем видеть доброты Твоей зенит!
Дай ему нежности обилье;
Душой сиять, как Ты велишь!
Над ним да будут в изобильи
Твои любовь, охрана, тишь!”
Молитва мамы, поднимаясь,
В лазури неба в облаках парит.
С молитвами других сливаясь,
Она к престолу Божьему спешит.
Пред нею двери отворяет
Служебный Ангел – страж небес.
И Бог молитвы принимает;
Обратно шлёт поток чудес.
Молитесь матери о детях.
Им нужен очень материнский щит.
Молитвы в небесах заметят.
Господь детишек ваших защитит.
Молитесь при последних вздохах
Надежда пусть живёт у вас,
Чтобы навечно, с вашей крохой,
Вам встретиться у Божьих глаз.
Вячеслав Переверзев,
USA
Родился в Украине, на Донбассе, г. Горловка. Другой сайт: http://stihi.ru/avtor/slavyan68
Прочитано 11273 раза. Голосов 1. Средняя оценка: 5
Дорогие читатели! Не скупитесь на ваши отзывы,
замечания, рецензии, пожелания авторам. И не забудьте дать
оценку произведению, которое вы прочитали - это помогает авторам
совершенствовать свои творческие способности
Поэзия : 2) Огненная любовь вечного несгорания. 2002г. - Сергей Дегтярь Это второе стихотворение, посвящённое Ирине Григорьевой. Оно является как бы продолжением первого стихотворения "Красавица и Чудовище", но уже даёт знать о себе как о серьёзном в намерении и чувствах авторе. Платоническая любовь начинала показывать и проявлять свои чувства и одновременно звала объект к взаимным целям в жизни и пути служения. Ей было 27-28 лет и меня удивляло, почему она до сих пор ни за кого не вышла замуж. Я думал о ней как о самом святом человеке, с которым хочу разделить свою судьбу, но, она не проявляла ко мне ни малейшей заинтересованности. Церковь была большая (приблизительно 400 чел.) и люди в основном не знали своих соприхожан. Знались только на домашних группах по районам и кварталам Луганска. Средоточием жизни была только церковь, в которой пастор играл самую важную роль в душе каждого члена общины. Я себя чувствовал чужим в церкви и не нужным. А если нужным, то только для того, чтобы сдавать десятины, посещать служения и домашние группы, покупать печенье и чай для совместных встреч. Основное внимание уделялось влиятельным бизнесменам и прославлению их деятельности; слово пастора должно было приниматься как от самого Господа Бога, спорить с которым не рекомендовалось. Тотальный контроль над сознанием, жизнь чужой волей и амбициями изматывали мою душу. Я искал своё предназначение и не видел его ни в чём. Единственное, что мне необходимо было - это добрые и взаимоискренние отношения человека с человеком, но таких людей, как правило было немного. Приходилось мне проявлять эти качества, что делало меня не совсем понятным для церковных отношений по уставу. Ирина в это время была лидером евангелизационного служения и простая человеческая простота ей видимо была противопоказана. Она носила титул важного служителя, поэтому, видимо, простые не церковные отношения её никогда не устраивали. Фальш, догматическая закостенелость, сухость и фанатичная религиозность были вполне оправданными "человеческими" качествами служителя, далёкого от своих церковных собратьев. Может я так воспринимал раньше, но, это отчуждало меня постепенно от желания служить так как проповедовали в церкви.
